Александр Шурпо

Александр Шурпо

Участковый инспектор Клетнянского районного отдела внутренних дел лейтенант милиции ШУРПО Александр Евгеньевич родился в 1961 году в городе Мглине Брянской области. Службу в органах внутренних дел начал в 1990 году. В августе 1992 года погиб при задержании преступника.

Большое сердце

Сейчас, когда высохли слезы, поутихли эмоции, наступило время холодного анализа, и среди прочего заговорили о малоопытности погибшего Шурпо. Еще нет и двух лет, как он поступил на работу в милицию, до прошлого апреля был занят в медвытрезвителе, затем стал участковым. Но сыграл ли для него стаж работы решающую роль в выборе поведения в той критической ситуации, защитил бы его от ножа?

Трудные вопросы. И не все можно свести к ответу на них. Как развивались события? Из патрульной автомашины он выскочил первым. Но в служебной автомашине четыре дверцы, и в оперативной группе, собранной на скорую руку для проверки сигнала о разбойном нападении, было четверо. Он сразу же вышел на преступника, хотя и остальные безошибочно выбрали направление поиска и в конце концов задержали рецидивиста. Но это уже после Сашиной смерти. Он, безоружный, не раздумывая, вступил в опасное для него единоборство. Несколько позже Богданова блокировали двое других участников группы и ходили кругами, утаптывая болотную траву, такие же безоружные, призывая на подмогу зам. начальника Пантюхова с табельным «Макаровым».

Не в упрек это оставшимся в живых, не в осуждение. Ведь они также рисковали, не дали убийце уйти от возмездия. Все сказано ради того, чтобы на образ участкового Шурпо ни в коем случае не лег налет беспомощности, не посчитали его тихой жертвой злых обстоятельств.

Он был человеком большого сердца. Речь не об анатомическом явлении, хотя после удара в сердце он еще полчаса находился, говоря языком судебно-медицинской экспертизы, в прижизненном состоянии. Его большое сердце — совсем иная категория. Обладателем его называют обычно человека горячих и сильных чувств.

Любовь

Элина была его первой и последней любовью. После седьмого класса она приехала на каникулы к родственникам в Соловь-яновку. Словно экзотичный цветок, оказавшийся в луговом разноцветье, она сразу обратила на себя внимание. Всех сторонилась. Лишь однажды приблизилась к большому костру за околицей, в час скуки напомнившему ей солнце, закатывающееся в темные волны Каспия. К ней подошел белобрысый парнишка.

— Откуда такая взялась? — спросил испытывающе, как спрашивают чужаков прежде, чем задраться.
— Из Баку.

— Не похоже, — сказал он, не отводя глаз от ее славянского личика. «Задавака», — подумала она тогда, ушла от костра, запросилась домой и уехала, не догадываясь, что ее мимолетное появление зажгло у того неловкого в обращении мальчугана огонь первой любви, угасшей только с его смертью. Ну, а если и существует такая нетленная субстанция, как душа, то сейчас это чувство согревает душу Александра Шурпо в холодных небесных высотах.

После окончания Болотнянской школы он поступил в мореходку. Совсем иная стихия, не морская, однако, влекла его. Легко догадаться, какая, узнав, что для учебы он выбрал Баку. Он искал с ней встречи. И однажды будущей учительнице друзья представили закрасневшегося курсанта. Ничто в нем не напоминало ершистого соловьяновского забияку, но Элина все-таки узнала его. Пламя того костра только сейчас обожгло и ее.

За три дня до его смерти у нее был день рождения. Александр с утра уехал с товарищем по милицейским делам в Жуковку. Она умела его ждать, когда он уходил в длительное плавание. Но ежедневные ожидания его со службы утомляли больше. Вернулся он поздно и всех, кто был в машине, пригласил к столу, а затем подарил ей алые цветы. Так и осталось загадкой для его сослуживцев, неожиданно попавших на семейный праздник, где он мог достать такой букет. Ведь минуты тогда свободной никто не мог для себя найти.

Цветы не завяли до дня его смерти. А ночь накануне была беспокойной. За ним заехала дежурная автомашина, и он направился в Сметковшину задерживать браконьеров. Элина места себе не находила. Не шел сон. Только когда перебралась на его диван и опустила голову на подушку, будто куда-то провалилась. Саша вернулся под утро, чтобы не будить жену, лег на полу. Отсыпался до обеда. Наташа — десятимесячный будильничек — пощекотала отца за нос: пора вставать! Но только с Элиным поцелуем он открыл глаза. Включив музыку, распахнул окно.

— Зачем так громко? — заметила Элина.
— А кого бояться?..

Попросил достать чистую рубашку. Ребенок капризничал, но она все равно вышла его проводить.

— Саша, дай я тебя поцелую, а теперь ты меня... Нет, надо три раза.
— Я пошел, — он оторвался от нее. — Но сегодня приду раньше.

Она вернулась в дом, нагнулась за оброненной на полу детской одеждой и вдруг ясно услышала Сашин голос: «До свидания, милая!» Она вздрогнула и побоялась обернуться, ведь только что расстались. Посчитала, что послышалось. Все от усталости. Так он простился. Из реальности или нет, но последнее слово ей сказал.

Море

А еще он полюбил море. Его отношение к морю в глазах суровой корабельной команды не красило старпома Шурпо, потому что он восхищался им всегда открыто, искренне, словно видел впервые. Уже в Клетне он не раз срывал Элину с кухни восторженными криками: «Быстрее! Смотри, что показывают!» Она оставляла все свои дела и, предугадывая, что увидит, все же спешила к телевизору. А на экране, как она ожидала, — море и одинокий теплоход.

Дети

И все же с моря он ушел, и сделать это его заставили дети. Вернее, страх за них. После кровопролития в Баку русские семьи не могли пройти по городу, не услышав вслед оскорбления или угрозы. Из булочной можно было вернуться без хлеба и в слезах. Его с корабля не отпускали. Расчет удалось взять только через военного коменданта.

Старшую дочь он назвал Алиной. Удивительное созвучие родительских имен — Александра и Элины. В свои восемь лет девочка понимала, что происходило на кладбище в Соловьяновке и почему люди в погонах не стесняются своих слез. Она вернулась домой, рядом с фотографией отца поставила граненый стакан с водой и накрыла его куском хлеба.

— Так поминают тех, кто умер не своей смертью, — мудро объяснила она.

Трехлетний Сережа все ждет отца со службы. Наташа появилась на свет уже в Клетне. Третий ребенок в семье нарушил бы сложившееся равновесие в семье, и Александр хотел, чтобы перевес был за его мужской честью: «За дочкой приеду на милицейской машине, за сыном — на черной «Волге»!» Элину выписали из роддома досрочно, но все же смогла созвониться с ним и с любопытством, баюкая малышку, выглядывала в окно, выискивая глазами канареечного цвета милицейский «уазик». Но подкатила черная «Волга», одна на всю Клетню.

Он любил делать детям подарки. И Элина знала, почему. Единственный светлый эпизод из его детства соловьяновской поры был связан с посылкой от его отца, бросившего когда-то семью. Обыкновенные лыжи.

Служба

Сев в Клетне на якорь, Александр огляделся и, выбирая для себя работу, отдал предпочтение милиции. Иные обстоятельства, кроме семейных, не повлияли на его выбор. С первых же дней он не заявлял о себе громко. На неоднократные предложения Элины поступить на учебу в школу МВД находил уклончивые ответы, такие, что становилось очевидно: милицейская карьера его не прельщала.

Участковый Немцов рассказывал о своем сне. Он увидел Сашу живым, лежавшим не в гробу, а на полу дома. Незнаком е женщины в черном нагнулись помочь встать ему на ноги. «А он жестом — вот так, как обычно делал, отвел их руки, — продемонстрировал мне Владимир Иванович. — Извините, сказал, я сам встану. Не беспокойтесь». Весь характер Александра Шурпо в этом жесте!

— Он был незаметным человеком в райотделе, — отозвался о нем начальник Клетнянского РОВД В.М. Мазепин и добавил:
— Но эта незаметность делала его полезным для всех.

Перевод на должность участкового дал толчок его новым чувствам. Александр с головой окунулся в малознакомую ему до этого работу. Сошелся с участковым Немцовым, учился у него. Границы их административных участков стали условными. Немцов помогал разбирать материалы по участку новичка. Шурпо, в свою очередь, находил время, чтобы побывать на соседнем участке.

Вместе проверяли поднадзорных рецидивистов. Во время одного из таких обходов на участке Немцова столкнулись с Богдановым, синим от татуировок. Из своих тридцати шести лет тот около двадцати провел за решеткой. Бывший детдомовец из Воронежа, превратившийся в отпетого уголовника, имел, однако, сложную натуру. Уже сидя в наручниках, искренне, кажется, каялся: «Хорошего милиционера я убил». Однако потом резко подвел черту, оставаясь верным своему волчьему нутру: «Но хороший мент — только мертвый».

За два месяца в Клетне, где особо опасный рецидивист поселился после последней «ходки», он уже дважды имел дело с судом за нарушение административного надзора. Еще один милицейский протокол — и он бы загремел на «зону». В тот августовский день Богданов пришел в Сбербанк как раз уплатить штраф по суду. Там же на пороге приметил пьяненького пенсионера, пересчитывающего пятитысячные купюры. Нож приставил к горлу, как безвольного барашка, затащил в кипучие кусты акации. Отобрал деньги, погрозил: «Жить хочешь — не дергайся!»

Скорее всего, он ударил Шурпо, стащившего его затем с забора, от отчаяния, не пытаясь отбиваться. Даже при счастливом исходе для преступника ему не удалось бы уйти далеко. Ведь участковый его узнал.

А если бы лейтенанту не было никакого дела до чужого участка, до Богданова, занимался бы только материалами из своей «лентяйки» (служебной сумки наподобие армейской планшетки)? Кто знает, как бы все обернулось...

После смерти Александра не было недостатка в предположениях о, возможно, другом развитии событий при наличии или отсутствии тех или иных обстоятельств. Не откажу себе еще в одном: жизнь участкового Шурпо могла быть перечеркнута еще ночью накануне его последнего поединка. Почему так и металась по подушке Элина, когда дежурная машина забрала Сашу разбираться с браконьерами на озере. В материалах дела об этом происшествии хранятся два рапорта, написанные Шурпо. На рыбалку, пусть и незаконную, ходят ли с двухстволкой, в каждом стволе которой по патрону? Один раз судьба смилостивилась над Александром, в другой — после такого звоночка! — обошлась с ним самым жестоким образом.

В отделе кадров УВД готовятся наградные материалы на Александра Шурпо и заключение служебной проверки по обстоятельствам его гибели со строгими выводами в отношении тех, кто по долгу службы не должен был выпускать на опасное задание людей без оружия.

В жизни всегда есть место подвигу, но, изучив его природу, в большинстве случаев приходишь к пониманию того, что его, собственно, могло и не быть. Все обошлось бы без гибели самых отзывчивых, сильных и смелых людей, если бы изначально кто-то своими неуклюжими действиями или необъяснимым бездействием не подготовил плацдарм для благородного самопожертвования.

У Александра Шурпо было большое сердце. После него осталась большая семья и большое дело, незаметное, возможно, для тех, кто уверенность в безопасности своей жизни на улицах, домах воспринимает как естественное состояние.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России