Александр Зверев

Александр Зверев

Милиционер-стажер патрульно-постовой службы милиции Дятьковского городского отдела внутренних дел ЗВЕРЕВ Александр Иванович родился в 1968 году в городе Фокино Брянской области. В феврале 1994 года погиб при задержании правонарушителя от взорванной им гранаты. Посмертно награжден орденом «За личное мужество». На месте гибели Александра Зверева установлена Мемориальная доска — дань памяти мужественному человеку.

В милицейской среде Александра Зверева знали еще мало. Погиб он на третий день службы. Вроде бы ненастоящей службы, потешной, что ли, если таковой можно назвать недавно узаконенное стажерство. Время, когда к тебе присматриваются, годишься ли служить, и сам, прежде чем получить право на погоны, в строгих патрулях намесивши грязи и пройдя через нечистоты иного рода в человеческих отношениях, еще подумаешь, надо ли связывать с милицией свою судьбу. За кратчайший срок стажерства Александр совершил поступок, на который не всем хватит самой большой выслуги.

...Печальная милицейская колонна, поначалу державшаяся обособленно, на выходе из Шибенца растворилась в пестроте штатского платья. Прервалось молчание, отягощаемое музыкой духового оркестра, и потекли неторопливые разговоры в философском русле, словно речную гальку обтачивая, на вечные темы добра и зла, жизни и смерти.

Галина Григорьевна Пальчикова, преподаватель индустриального техникума, где до армии учился Александр, вздыхая и промокая платочком уголки глаз, посчитала смерть красивого и доброго мальчика волею рока, который, словно молодую лозу, уже вырубил из жизни трех активистов ее бывшей учебной группы. Староста Костя погиб в дорожной аварии, профорг Валера замкнул на себе смертельный электрозаряд. Сердце комсорга Александра Зверева разорвали осколки гранаты.

Под кладбищенскими заснеженными сосенками кто-то в продолжение темы о злом роке обронил, что в семье Зверевых Саша — не первый милиционер. Вроде бы его дед еще служил в милиции и также погиб. Но во время войны. Позже, узнав, как звали славного деда, я также удивился многим совпадениям.

Читатели, кто не пропускает ни одного номера газеты «По горячим следам», возможно, вспомнят публикацию четырехлетней давности об обстоятельствах гибели участкового поселка Цементного (ныне г. Фокино) Лаврентия Маршалко. Он был разведчиком из легендарной партизанской группы обрусевшего немца Евгения Брендта. Вместе с Шурой Скотниковой у деревни Кленки попал в засаду. После жесточайших пыток, когда кожу ремнями снимали, разведчиков казнили. Сорок дней мертвые пролежали на снегу. Партизаны выменяли их тела на захваченного накануне малолетнего родственника кленского старосты.

Матери Александра Зверева Валентине Лаврентьевне в ту пору было всего три года, находилась она в эвакуации. Отца своего не помнит. Знает же о нем не больше местных жителей: хорошим был милиционером, бандиты его боялись, позже — немцы и полицаи.

Вот ведь как все повторилось!

Теперь в той же газете рассказ о внуке. Словно война и не думала заканчиваться, продолжается. Та же стрельба, взрывы, кровь... Но уже не фашисты по другую сторону, полицейское отребье, а уголовное мурло.

...В тот вечер Фокинский Дворец культуры был отдан под дискотеку. Молоденький лейтенант из подразделения по делам несовершеннолетних Дятьковского ГОВД Сергей Веретехин по служебной надобности заглянул сюда, где плотность подросткового населения на один квадратный метр была наибольшей во всей округе. Его внимание привлек парень, который, судя по возрасту, уже не мог быть подопечным лейтенанта. Своим поведением он также ничем не выделялся. Танцевал с подругой. Не стесняясь, обнимал ее, открыто улыбался.

Его уверенность сбила Веретехина с толку. Ведь, судя по зачитанной при разводе милицейских нарядов ориентировке, этот жизнерадостный танцор мог быть Евсиковым, ранее судимым, находящимся в розыске за уклонение от административного надзора.

Лейтенант решил дойти до Фокинского отделения милиции, узнать, не ошибся ли. По дороге встретил младшего сержанта Владимира Будекина с незнакомым спутником, одетым просто, по-рабочему.

—    Можно говорить при нем, — угадывая, почему Веретехин медлит с разговором, сказал Будекин. — Это наш стажер.

Будекин знал Евсикова в лицо, мог его опознать. Стажера Зверева младший сержант направил в отделение. Нашел для этого вроде бы хороший предлог. Передал с Александром шмат сала, который нес с ужина для дежурной смены.

—    Пусть чай попьют, — пошутил тот.

Танцевальная площадка находилась на втором этаже. Будекин только глянул раз:
—    Он! Евсиков!

Но сам не пошел разрезать в милицейской шинели веселящуюся толпу. Вспугнул бы Евсикова. Веретехин в курточке спортивного покроя приблизился к Евсикову, официально представился и предложил тихо-мирно пройти куда следует.

Вышел же большой шум. Евсиков вдруг направил на Веретехина пистолет и нажал на спусковой курок.

Веретехин, уже после разбирая ситуацию, скажет, что сразу определил: у Евсикова газовое оружие. Поэтому пропустил этот выстрел и еще три. Не увертываясь, стремясь сбить с ног противника. В день похорон стажера Веретехин был в этой курточке с четырьмя желтыми химическими подпалинками на ней напротив сердца. Евсиков, видимо, тогда не думал о поражающем действии газового револьвера, куда надо направлять его для большего эффекта. Целил только в сердце, будто из боевого ствола. Такой инстинкт.

Лейтенант с Евсиковым покатились по лестнице. Но прежде о паркет звякнула железка. Никто не услышал этот звук. Уже после взрыва, когда стало не до танцев, с пола была поднята предохранительная чека от гранаты. Прозорливой ли была пожилая женщина из похоронной процессии, придавшая смерти Александра Зверева самое большое значение: «Если бы не этот парнишечка, весь бы Шибенец сейчас хоронил своих детей!»

Будекин пришел на выручку офицеру уже внизу, в холле. Удар отбросил Евсикова к дверям. Он встал спиной к проему и мог, используя, казалось бы, чудесный для него шанс, уйти от преследования, нырнуть в темноту — ищи ветра в поле! Что остановило Евсикова? Жажда мести? Он явно пытался вытащить гранату из куртки. Но тугая резинка перетянула край рукава, словно мешок завязала.

Занятый «лимонкой», Евсиков забыл об осторожности и не заметил, как сзади, с улицы, появился Александр Зверев.

Сейчас можно догадываться о том, что заставило задержаться с гранатой Евсикова, почему вернулся стажер. Передав сало, «чай попить», Саша сказал дежурному:
—    Там ребята без меня. Надо помочь.

Знай в отделении, что в тот момент происходило на дискотеке, весь личный состав под ружье поставили бы. Он же пошел один, новобранец милицейского войска, пороху еще не нюхавший. Конечно, не шел он. Бежал к клубу. Так скоро не смог бы обернуться, выдерживая спокойный шаг.

Александр, кажется, понял, что происходит. Обхватил сзади Евсикова и очень легко вынес его наружу. Вместе с Будекиным стал делать досмотр: нет ли у Евсикова еще какой-либо «пушки». Гранату же милиционеры не видели! Евсиков разжал руку, оставляя себе три секунды проститься с жизнью. У Александра Зверева времени на это не было. Только в последний момент, прощупывая куртку Евсикова, он понял, что им угрожает, и это мгновение подарил Будекину.

—    Уходи! — крикнул стажер младшему сержанту и оттолкнул его, зная, что объяснить не успеет, почему...

После взрыва была долгая тишина. О такой говорят — кладбищенская.

В общежитии индустриального техникума, где в одной из комнатушек ютилась семья Зверевых (техникум как мог помогал своему выпускнику), взрыва не слышали. Но, по словам теперь уже вдовы Елены, в этот момент ее саму будто осколком пронзило. Больно так стало.

—    Переволновалась, наверное, — подумала тогда. Ведь только что закончила неприятную для нее беседу на общей кухне, где Сашин кум, с которым когда-то крестили крошку Тамару, как бы осудил своего родственника за его переход в «ментовку». Время такое, что не знаешь, как себя защитить, а тут за каждого на бандитскую финку иди. Себе дороже.

Ну Лена и распалилась.

—    Вот один, мол, пройдет мимо, другой нос отвернет, так ведь завтра с ножом уже всех будут останавливать. Служба в милиции для совестливых.

—    Выходит, у меня совести нет? — бросил кум.

Взаимными обидами все закончилось. А затем у Лены сердце защемило. Думала, от пережитого только что. Оказалось же, почувствовала беду быстрее, чем горькая весточка долетела.

Бывшего участкового инспектора милиции, партизанского разведчика Маршалко схоронили в поселке Любохна, свободном от немцев, под нестройную пальбу отечественного оружия. Стажера Зверева опускали в землю у поселка Шибенец под залпы, табельных «Калашниковых». Между двумя могилами несколько десятков километров, между двумя салютами — сорок два года.

Но как похожи эти судьбы, родственные не только по крови, не только по тому, что их объединила одна милицейская служба. Общими стали обстоятельства смерти. Яркие, героические, с самопожертвованием во имя жизни других.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России