Олег Недашковский

Олег Недашковский

Инспектор отдельного батальона дорожно-патрульной службы ГАИ УВД Брянской области сержант милиции НЕДАШКОВСКИЙ Олег Михайлович. Родился в 1965 году в Воркуте Коми АССР. В органах внутренних дел служил с 1991 года. Погиб в октябре 1993 года при отражении вооруженного нападения на пост ГАИ.

Перекресток

Седой ветеран вел журналистов вдоль стендов музея. Взглянув на фотографию или вырезку из газеты, он откручивал ленту памяти к тем дням, когда брянские милиционеры, оторвавшись от сохи, только учились наводить порядок в новой стране; За каждым подвигом — история, подгоняемая лимитом времени, — вот-вот прибудет начальство, чтобы вручить призы победителям конкурса, — он торопился и переживал, что не успеет сказать все нужные слова, подыскивал самые жирные штрихи к легендарным биографиям. Может быть, поэтому экскурсия увлекла.

Бойко ответив на чей-то попутный вопрос, он повернулся к следующему стенду:
— А здесь наши... — голос чуть дрогнул, и «отпахавший» в органах не один десяток лет ветеран неумело вытер ладонью накатившуюся вдруг неожиданную слезу, — здесь... — он набрал воздуха в легкие, — наши погибшие ребята.

Как-то сама по себе в притихшем музее воцарилась минута молчания, и пролегла параллель с теми, первыми, годами...

* * *

Сорной траве хорошо на запущенном поле. Ах, как нам нравились герои, выкорчевывавшие за полтора киношных часа целые банды, и сыщики, «рожденные революцией», моментально разгадывавшие мудреные головоломки «черных кошек»: «Хватало мужикам настоящей работы!»

Отчаянных обуздали. Успокоили. Люди привыкли гулять по вечерним улицам. Если и могли теперь представить себе беспредел, так разве что в каком-нибудь неблагополучном Чикаго. Случись что-то громкое — полгода резонанс из уст в уста. Про бандитов забыли, и перестали даже понимать, чем они хуже хулиганов.

Но, видно, не для России долгое благополучие. Кто там скучал — «Можно все, что не запрещено!» Шагнули, зажмурившись, не зная куда, пьяные от свобод. Будут вам дивиденды, только потерпите немного, пока все разворуют — «Куй железо, пока Горбачев!» Оживилась большая дорога, где жестокие правила и свои перекрестки, на которых однажды кривые пути пересекаются с теми, кто по долгу и совести выбрал встречное направление.

* * *

Октябрь — игра красок. Еще тепло в погожие дни, когда солнце, перед закатом пуская косые лучи в редеющий лес, высвечивает всю его первозданную прелесть, но уже и зима напоминает о себе легкими колючими заморозками. Все меньше на трассе туристов и случайных любителей, можно «поддать коксу» и развить приличную скорость. Только перед постом ГАИ рулевые дают отдышаться своим тяжеловозам, сбрасывая обороты, и боковым зрением внимательно фиксируют жезл автоинспектора. Проверка документов — все в порядке... И дальше в путь.

Вечернюю тишину, чем дальше в ночь, тем все реже нарушает привычное шуршание шин: кто-то спешит в Брянск — до него отсюда уже рукой подать, кто-то из областного центра торопится в район — домой всегда дорога быстрее, а кто-то уходит транзитом на Смоленск, на Гомель, на Орел. Все как обычно. Одна лишь заминка вначале дежурства: вместе с Олегом должен был работать в паре Коля Мельников, но приболел, и его подменил другой Николай — старшина Лузганов. С Олегом ему еще не приходилось тесно общаться, и впереди была целая ночь для знакомства. Николай подрулил на машине, Олег заметил, что одет тот не совсем по погоде:
— Слышь, Ильич, а в плащике-то прохладно будет, — Недашковский оценивающе оглядел напарника.
— Да в машине-то тепло... Я же не собирался ночевать здесь.

К полуночи мимо поста уже проезжали только редкие припозднившиеся одиночки, а часам к трем все затихло — мертвое время. Добравшиеся до стоянки дальнобойщики глушили моторы до утра, а «жаворонки», залегшие в спальники с вечера, еще досматривали последние сны.

Самое время перекусить. Зашли на пост — в огромные окна хорошо просматривались все направления, горящие фары видны далеко. Тихо. Олег достал свой нехитрый «тормозок» и разложил его на столе.

- Давай-ка, Ильич, подкрепимся немного.

Николай, экстренно вызванный на подмогу, с собой ничего взять не успел. Угостившись, поблагодарил: когда вот так — по-братски, то как-то сразу расстояние между людьми сокращается, сразу находятся точки соприкосновения и общие темы для разговора. Обычно напарники подолгу работают вместе, друг про друга знают почти все и больше молчат. А для новых знакомых все интересно.

— Вот чего не могу себе представить, — удивлялся Лузганов после того, как Олег рассказал о своей работе горного мастера — Недашковский был северным парнем, родился и вырос в Воркуте, окончил там горный техникум, — ну как это можно залезть на два километра под землю и еще там работать, задохнуться же можно...

— Да ничего там особенного, Коль, ко всему человек привыка¬ет. Мне вот тут поначалу непривычно было. Для меня лес — стена, а люди в нем красоту какую-то находят, нет тут для глаза привыч1 ного простора. — Он увлеченно рассказывал о той своей воркутин-ской жизни, и чувствовалось, что все у него там было нормально.

— А как же ты к нам-то попал?
— Жена моя — брянская, вот перетянула — не захотела на Севере мерзнуть.

Он поработал немного техником-конструктором в НПО «ВКТИстройдормаш», занимался спортом для неслабых — гирями и штангой. Как такого крепыша не приметить? Приметили. Направили в милицию. Пошла работа. А дома вдруг не заладилось. Как в стране все наперекосяк, так и в семьях.

— Развелся я с ней все-таки, — выдохнул Олег и резко щелкнул переключателем на пульте, тотчас вспыхнул красный сигнал светофора у поста. Но на трассе было по-прежнему пустынно, он посмотрел еще на дорогу и снова переключил светофор.

Часам к четырем захолодало, и Николай неожиданно передернул ногами.

— Ильич, да ты мерзнешь. Так не годится, — Олег снял шинель, потом теплый свитер и отдал его Лузганову. — На-ка вот надень, мне-то и в шинелке тепло будет.

Лузганов натянул свитер под плащ, немного согрелся, а затем сел за стол и положил руку на пульт, и они продолжали неторопливый ночной разговор.

* * *

Главная достопримечательность города Фокино — цементный завод, а у завода — огромный карьер. За столетнюю историю гигантские шагающие экскаваторы разгрызли твердь на многие километры вширь и на сотни метров вглубь. Ландшафт сродни неземному. Здесь и вырос другой Олег — Карпов. Он не мучил себя долго поиском путей праведных и к тридцати двум своим годам уже имел пять судимостей. Мать убило током, и теперь они жили вдвоем с отцом в поселке Шибенец, вдали от чадящих труб. Он был умный, увлекался электроникой, чинил соседям, когда просили, телевизоры и магнитофоны, не пил, не курил, занимался йогой, мог в целях оздоровления организма поголодать неделю. А еще любил оружие. Прямо на въезде в Шибенец на дятьковской трассе стоит памятник партизанам — в годы Отечественной в этих местах шли бои, пацаны до сих пор шастают по лесам и находят в замшелых окопах боеприпасы. Находил и он — у него была и военная карта-миллиметровка, и собственного изготовления миноискатель. А еще были охотничий нож и для чего-то приготовленные две капроновые удавки. Он начищал до блеска патроны, заряжал их в карабин еще довоенного образца, щелкал затвором и целился в какую-нибудь абстрактную мишень.

Увлечение выросло в бизнес. Он приобретал в Москве газовые баллончики, только входившие в моду, и перепродавал их на Брянском Центральном рынке. Однажды попался: два милиционера, предъявив удостоверения, попросили проследовать за ними. Он пошел, но вдруг выхватил из кармана баллончик и стал брызгать им в лицо. Затем был суд, и весьма мягкий, вынесенный им приговор. Без неприменения меры пресечения, связанной с лишением свободы. Забыли добрые судьи, что судимость-то пятая, не учуяли зверя, не рассмотрели хищника. Дали два года исправительных работ с удержанием двадцати процентов заработка в доход государства. И уже меньше чем через полгода он снова прыгнул за флажки.

* * *

Около пяти утра на пост заехал проверяющий из Брянска. Доложили, как положено: все нормально. Машина уехала. Снова все стихло. Примолкли и собеседники. И вдруг, как в кино, открывается входная дверь, и на пороге бесшумно появляется крестоносец: в прорези черной маски круглые глаза, брезентовый плащ, сапоги, перчатки и карабин наперевес. Лузганов даже не успел растеряться и грешным делом подумал, что это дежурный вернулся, чтобы подшутить. Только с полчаса назад Недашковский обмолвился, что жена его, теперь бывшая, предупредила: если на ком женишься, знай, у меня есть хорошие знакомые — придут, и ничего, мол, не сделаешь! Может, пришли, — мелькнула и такая версия. — Одно было ясно точно — это не сон и не мираж.

— Оружие на стол!!! Завалю..., — заорал бандит нечеловеческим голосом. Он чего-то тоже испугался — это было видно: собака тем громче лает, чем больше боится.
— Завалю!!! Валить буду!!! — и вдруг раздался выстрел. Недашковский вздрогнул, схватился руками за живот — и упал. Незваный пришелец навел ствол на Лузганова:
— Оружие! — он явно нервничал.

О чем-то думать было некогда. Все решали считанные мгновения, одно лишнее движение — и палец на курке карабина сработает автоматически. Николай полез под плащ — там у него был пистолет. Опередить врага нельзя, у него преимущество в ту самую долю секунды, которой нет у Лузганова. Оставалось уповать на его величество случай. Одной рукой держа карабин, крестоносец встал на корточки и полез за пояс к Недашковскому, вытащил пистолет из кобуры, потянул его к себе и вдруг дернулся. Казалось, время растянулось в вечность..., но прошло лишь две-три секунды. Пистолет оказался закреплен. Чтобы его отстегнуть, бандит поднес фиксатор к карабину и только на одно мгновение снял палец с курка. Этого хватило, чтобы руки старшины, как на учебных стрельбах, сами выхватили пистолет, сами передернули затвор, нажали на курок... Это была смертельная дуэль. Он понимал только одно: инициатива теперь у него, ее надо не упустить — и выпустил в это брезентовое чучело с глазами всю обойму. Но тот не падал и медленно пятился в дверь. Когда он скрылся из виду, старшина выскочил на дорогу — он не сомневался, что бандит не один, и лихорадочно соображал, что предпринять. Он не видел, как начиненный пулями крестоносец, прошагав еще метров десять, упал возле собачьей конуры и затих.

Послышалось близкое урчание дизеля. Лузганов с пистолетом встал посреди дороги.

— Ты чего, командир? — высунувшись из кабины, удивился водитель.
— Ребята, помогите. Не знаю, сколько их... напали на нас. Один убит...
— Я в десанте служил, — парень из бежицкой автоколонны попался не робкий, — давай, пошли, говори, что делать.
— Нет, у меня пистолет — я пойду. Ты только освети пост, а потом гони побыстрей, скажешь там, что нападение.

«КамАЗ» развернулся, десантник включил дальний свет, стало видно, как днем. Лузганов осторожно подошел к лежавшему возле будки телу, прицелился в голову, но бандит не шевелился. Старшина потрогал сердце — не бьется ли? — но рука наткнулась на ребра, перекатившиеся под пальцами. «Наверное, перебил», — догадался Лузганов, но потом почувствовал, что это какой-то специально сшитый мешочек, а в нем — патроны.

— Вот оно что. Видно, пришелец готовился основательно.

По рации он сообщил о нападении и вызвал «Скорую». Через пять минут все уже было окружено, и собаки брали след.

Недалеко от поста, под мостом, нашли велосипед, в кустах — рюкзак с харчами, фонарик, кроссовки. Под брезентовым бандитским плащом оказалась приличная курточка, свитерок, под брюками — джинсы, на теле ни одной наколочки. Аккуратненький оказался убийца. Это его и «подвело»: слишком старательно надраивал старые патроны наждачкой — перетер, стенки стали нестандартного размера, от первого выстрела гильзу раздуло, и она намертво застряла в стволе — оперативники потом выбивали ее молотком. Потому убийца и полез за пистолетом, что не смог перезарядить карабин. Патрон, пулей которого был убит Олег, выходит, наказал и убийцу, так бережно его натиравшего. Таков злой рок. Лузганов только привел приговор судьбы в исполнение.

* * *

Они шли разными дорогами, их тела повезли в морг в одной машине, а души... души опять по воле Божьей разлетелись в противоположных направлениях: одна — на небеса, другая — в преисподнюю.

От отсутствия опасностей человек мельчает. Тем, кто выходит встречать их на перекресток, это не грозит — работы хватает, на каждую кривую дорожку «кирпич» не повесишь. Надо бы только научиться упреждать врага — на долю секунды, которой не хватило Олегу Недашковскому.

— Приходится бывать на этом посту? — спросил у Николая Лузганова.

Теперь он уже старший лейтенант.

— Я сейчас работаю начальником этого поста, — со смешанным чувством гордости и грусти ответил он. — Просидел несколько лет в кабинете, не могу — тянет на линию.

Он отделал там все под дерево — не у каждого высокого начальника так уютно в кабинете, сделал две Мемориальные доски — одна висит в управлении ГИБДД, другая — здесь, на посту. Бывает, заходит водитель какой-нибудь говорливый, руками размахивает — и вдруг умолкает...

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России